Первый российский пилот «Формулы-1» Виталий Петров, выступающий за команду Caterham, не исключено, по окончании сезона может прервать свои выступления в наиболее престижной гоночной серии мира ввиду отсутствия поддержки как со стороны спонсоров, так и со стороны государства. Об этом менеджер гонщика ОКСАНА КОСАЧЕНКО рассказала в интервью корреспонденту “Ъ” АФСАТИ ДЖУСОЙТИ.
— Контракт Виталия Петрова с Caterham рассчитан на год, но предусматривает возможность пролонгации еще на один сезон. Удастся ли ею воспользоваться?
— Если не найдем денег, то высока вероятность того, что в следующем году Виталий в «Формуле-1» выступать не будет. Да он и сам на прежних условиях гоняться не захочет, поскольку ему 28 лет, нужно уже зарабатывать. А «Формула-1» ему доход не приносит. Да, понятно, что это вина и менеджера, который не сумел договориться с командой, чтобы она платила гонщику. Но поймите, команда хочет получать от пилота деньги. А договориться со спонсорами так, чтобы они поддерживали и команду, и гонщика, не выходит. Ну не востребован в России Виталий Петров как маркетинговый, рекламный носитель. А «Формула-1» — это мир денег. И Тони Фернандес, руководитель команды Caterham, конечно, прекрасный человек, но при этом жесткий бизнесмен. Когда Петров выступал за Renault, с владельцем команды Жераром Лопесом можно было говорить о том, что мы поможем развить бизнес в России, показать себя там или там, но с Фернандесом все прозаичнее: деньги на стол — и ты едешь. Денег нет — не едешь. При этом он не скрывает, что Петров команде очень подходит, что с ним комфортно работать, есть куда прогрессировать, но бизнес есть бизнес.
— И сколько нужно для счастья?
— В топ-командах цены заоблачные, к тому же там просто нет мест. Если же говорить о том, чтобы остаться на нынешнем уровне, где еще три года назад речь шла о $3–5 млн, сейчас уже о $10–15 млн в год.
— Но ведь за Петрова его отец платил. Пусть и сейчас заплатит…
— Не было такого. Отец гонщика в трудный момент, когда надо было закрыть, скажем так, кассовый разрыв, взял кредит, который уже давно погашен за счет спонсоров. Да и нет у него таких средств. И не было. В то, чтобы Петрова довести до «Формулы-1», вкладывались другие люди. Вложили около $20 млн. И я теперь вынуждена признать, что отдачи нет.
А вообще командам нужны не папины, не чьи-то еще деньги. Им нужен серьезный бизнес-партнер, с которым можно было бы выстраивать долговременное сотрудничество. А у российского бизнеса понимания того, какие возможности дает «Формула-1», нет. У нас вообще нет понимания, нужен в России автоспорт или нет.
— Тем не менее Гран-при России в 2014 году состоится. Ведь в Сочи строится трасса.
— А для чего мы собираемся проводить Гран-при в Сочи? Чтобы поставить галочку, потратив €400 млн? И это не постоянно действующий автодром. Там собственно гоночной трассы около 2 км. Остальное — территория Олимпийского парка. К тому же совсем недавно было непонятно, что там происходило. Я постоянно общаюсь и с Берни Экклстоуном (генеральный промоутер «Формулы-1».— “Ъ”), и c Херманом Тильке (авторизованный архитектор гоночных трасс.— “Ъ”), и в начале весны увидела их обеспокоенность.
— То есть наивный Экклстоун полагал, что все будет гладко?
— Ему такой проект представили — красота. К тому же для него провести Гран-при в России уже дело принципа. Просто слишком много суеты вокруг этого проекта в России — Берни начинает нервничать, не понимает, кого слушать. Слава богу, удалось встретиться с Дмитрием Николаевичем Козаком, он подтвердил, что там сложная ситуация, потому что пришли новые люди, потом новых людей заменяли на еще более новых. К тому же было непросто совместить работы по строительству трассы и возведению олимпийских объектов. Но дело сдвинулось. И я сейчас не сомневаюсь в том, что трасса, надеюсь, без каких-то сверхусилий будет готова в срок. Но дальше-то что?
— А что должно быть дальше?
— А для этого опять же надо понять, чего мы хотим. Дело же не в том, что я пытаюсь чего-то добиться для Петрова. Гонщик, в конце концов, лишь одна из составляющих автоспорта. Если мы хотим развивать его в России, нужно выстраивать вертикаль — пилот, команда, Гран-при. А у нас все это никак не совмещено. У нас Петров отдельно, Гран-при отдельно и где-то сбоку действительно построенная с нуля команда Marussia, для которой Николай Фоменко делает очень много, но в которой российского нет ничего, кроме лицензии.
И в итоге есть риск, что мы получим Корею. Я часто говорю, что на Гран-при Кореи пилоты знают своих болельщиков по именам. Не ходит там никто на гонки. И я уверена, что в будущем году никакого Гран-при Кореи не будет, пусть у них и есть семилетний контракт. Или получим Турцию, где на дебютную гонку люди пришли, но учитывая, что в стране нет культуры автоспорта и количество зрителей неуклонно уменьшается, приходится трибуны красивыми полотнами завешивать, чтобы с вертолета телевизионная картинка красивенькая получалась. А в Китае первое время привозили солдат и школьников для заполнения трибун, теперь решили, что дешевле нарисовать баннеры с головами и просто закрыть трибуны. И вот кто пойдет на гонку в Сочи? Надо как-то воспитывать у обычных болельщиков интерес к этому сложному спорту.
— Это довольно общие рассуждения. А все-таки почему у Петрова нет спонсоров?
— Они есть, СИБУР и «Вертолеты России». Вот я четыреста компаний обошла, две согласились. Это для понимания эффективности такого обхода потенциальных спонсоров. И оба спонсора, должна сказать, сотрудничеством довольны. Ну, скажем СИБУР, получив такую площадку, как «Формула-1», вышел на соглашения с французской нефтегазовой компанией Total. А «Вертолеты России» — это по большому счету вообще не спонсор Петрова. У них свои интересы в мире высоких технологий. Например, композитные материалы, производство которых в России несильно развито, а в «Формуле-1» это все умеют делать. И я не исключаю, что если Петров уйдет из гонок или сменит команду, то «Вертолеты» останутся с той же Caterham.
Что до остальных, тут все непросто. Зайдите на сайт «Газпром нефти», и вы найдете там упоминания о поддержке футбола, хоккея, но ни слова об автоспорте. А при этом компания поддерживает мировую серию Renault и команду G-Drive. Вообще у «Газпрома» очень красивая игра идет. Все мои письма Алексею Миллеру в итоге ложатся на стол главе «Газпром нефти», президенту ФК «Зенит» Александру Дюкову, который за один день отдал за двух футболистов €100 млн. А изыскать средства для поддержки российского гонщика в самой престижной серии компания не может. Позвольте, «Газпром нефть», по-моему, все же нефтепродукты производит, а не мячи. Автоспорт для продвижения такого товара — самая эффективная площадка. Точно так же письма в Сбербанк где-то в недрах компании и застревают. Их же маркетологи, пиарщики сначала говорят, что да, проект интересный, а потом — тишина. И становится понятно, что скажут им сверху дать денег — дадут, причем сколько велено. Не скажут — не дадут.
— Так обратитесь к государству. Опыт ведь есть.
— Да, нам помогли в свое время. Владимир Путин поспособствовал — и спонсоры нашлись. Но мы с самого начала сказали, что это стартап. Что через два года мы все будем делать сами. И давайте честно, у Петрова ведь получалось. Да, первый год ушел на ознакомление, но во втором сезоне уже был подиум. Но потом это неудачное интервью в Абу-Даби, в котором Виталий раскритиковал команду Renault, у которой действительно были проблемы — и аэродинамика не работала, и с системой охлаждения были сложности. Так что команда по ходу сезона-2011 решила сделать ставку на будущий год. Но Петрову нужны были результаты в 2011 году, он не мог ждать следующего сезона. Вот и не сдержался, высказал свое мнение.
Мне после того интервью сразу стало понятно, что нас попросят. В мире «Формулы-1» нельзя выносить сор из избы. Тем более после того, как в паддоке появился Кими Райкконен. А после того, как подтянули Ромена Грожана, за которым стояли и Renault, и Total, стало понятно, что пора с вещами на выход. Ведь за Петрова в тот момент никто из серьезного бизнеса не готов был выложить $20–25 млн, а Грожан принес больше $40 млн!
— А зачем государству оплачивать участие пилота в «Формуле-1» из средств налогоплательщиков?
— А олимпийцы у нас за чей счет готовятся? А те деньги, которые вкладываются в футбол, какую принесли отдачу на чемпионате Европы? Спорт, а кольцевые гонки — чрезвычайно дорогое занятие, везде поддерживается либо государством, либо крупным бизнесом. А к нам приходят люди и предлагают контракт на миллион. Рублей. Когда понимают, что речь идет о миллионах долларов, исчезают. А тем временем PDVSA (венесуэльская государственная нефтяная компания) платит за то, чтобы Пастор Мальдонадо выступал за Williams, $49 млн. А мексиканца Серхио Переса, который выступает за Sauber, поддерживает самый богатый человек в мире Карлос Слим. Я вот часто слышу, что Петров, дескать, rent-a-driver. А кто не rent-a-driver? Почему, например, Кими Райкконен, будучи чемпионом мира, взял и ушел из Ferrari в никуда? Не в последнюю очередь потому, что банк Santander только ради того, чтобы Фернандо Алонсо был номером один в Ferrari, заплатил финну. Потому что в руководстве Santander прекрасно понимают, что Алонсо — это инструмент для продвижения бизнеса банка. А в России, если Петров приехал 14-м, что для Caterham отличный результат, все нос воротят.
