Сейчас принято восторгаться немецким подходом к формированию финансовой устойчивости футбольных клубов. Одним из множества правил является недопустимость нахождения контрольного пакета акций в одних руках.
Иными словами, максимальная доля клуба, которой может владеть физическое или юридическое лицо, составляет 50% минус одна голосующая акция. Из этого правила есть исключение – если акции клуба находились в одних и тех же руках в течение 20 лет до 1 января 1999 года. В Бундеслиге таких клубов всего три – «Хоффенхайм», получивший такой статус из-за манипуляций с распределением акций, и «Байер» с «Вольфсбургом». Последние два клуба были образованы и сохраняют тесную связь с градообразующими предприятиями – одноимённым фармацевтическим концерном в Леверкузене и заводом Volkswagen в Вольфсбурге. Это обстоятельство даёт руководителям лиги уверенность, что клубы не останутся без финансирования.
В мире достаточно примеров тесной, а зачастую даже родственной связи клубов и предприятий: ПСВ и Philips, «Сошо» и Peugeot, «Шериф», «Круз Асуль»… В России из примеров длительной и прочной связи вспоминается только «Торпедо» и завод им. Лихачёва, да КАМАЗ и клуб из Набережных Челнов. Плюс умиравшая и возрождавшаяся «Лада» Тольятти. В силу молодости не сразу приходит на ум пермский «Амкар» и ОАО «Минеральные удобрения», вошедшее в состав холдинга «Уралхим», но связь между ними разрывалась в период смены владельца предприятием.
Многие клубы создавались на основе фабрик и заводов. Был популярен вариант на основе ведомств и ячеек крупных спортивных обществ, но он с точки зрения данной статьи менее значим. Интересно другое – почему лишь немногие клубы сумели сохранить связи со своими истоками?
Всё начиналось с формирования состава из рабочих соответствующих предприятий. Футбол ещё не был профессиональным, и особенного финансирования командам не требовалось. Их руководства оказывали своим спортивным ячейкам необходимую поддержку, не особенно отвлекая ресурсы от основного производства. Однако, с течением времени спорт планомерно развивался и становился профессиональным. Новая ступень эволюция изменила не только подход к делу, но и потребности команд. Составы перестали формироваться из трудяг, которые уступили место атлетам, ставившим спорт на первое место в жизни. У команд появились собственные интересы, иногда шедшие вразрез с интересами «родителей».
Вот, например, момент из истории «Зенита». В 1937 году Ленинградский металлический завод им.Сталина, на базе которого появилась команда, вошедшее в ДСО «Сталинец», испытывал потребность в расширении производственных мощностей. Новые заводские корпуса решено было строить на территории заводского стадиона Красного спортивного интернационала, где команда тренировалась и проводила домашние матчи.
В дальнейшем связи продолжали ослабевать. В Советском Союзе в понятие спонсорства вкладывался иной смысл, нежели сейчас. Да и у клубов, не являвшихся хозрасчётными, не было особого стимула к их поиску. Некоторые предприятия продолжали поддерживать клубы до конца советского периода. Например, авиационный завод № 22 им. С.П. Горбунова до последнего поддерживал клуб, которому в своё время дал жизнь – «Рубин». Конечно, на рубеже эпох в силу множества причин отошёл на второй план. Предприятия сами оказались на грани выживания, какое уж там спонсирование.
Вопрос, над которым можно поразмышлять: если бы связи клубов и предприятий-основателей были теснее и прочнее, могли бы они пережить турбулентность переходного периода и освободить клубы от необходимости постоянного поиска спонсоров, а региональные бюджеты – от дополнительной нагрузки? Могли бы у нас сохраниться свои «Байеры» и «Вольфсбурги»?
Материал подготовлен Андреем Вороновым
